28. Конгрессы в Ахене, Троппау и Лейбахе, Вероне.

Греческая проблема. Великобритания и Священный Союз. Кэслри. Каннинг.
В политической жизни Священного союза следует различать три периода. Первый период — фактического всемогущества — длился семь лет — от сентября 1815 г., когда Союз был создан, до конца 1822 г. Второй период начинается в том самом 1823 г., когда Священный союз одерживает последнюю свою победу, организовав интервенцию в Испании. Но тогда же начинают резко проявляться последствия прихода к власти Джорджа Каннинга, еще в середине 1822 г. ставшего министром. Этот второй период длится с 1823 г. до июльской революции 1830 г. во Франции. Каннинг наносит ряд ударов Священному союзу. После революции 1830 г. Священный союз, в сущности, уже лежит в развалинах.
Дипломаты держав, вошедших в Священный союз, не переставали с жаром утверждать на всех трех конгрессах — Аахенском 1818 г., Троппау-Лайбахском 1820 — 1821 гг. и Веронском 1822 г., — будто основная цель у них всех одна: борьба с революцией и организация необходимых вооруженных интервенций по мере проявления где-либо не только в Европе, но и вообще на земном шаре мятежного революционного духа. На самом деле рядом с этой целью существовали и другие.
Реальные экономические и политические интересы, взаимные боязнь, зависть и подсиживание уже в первые годы после создания Священного союза отвлекали внимание дипломатов от его якобы идеологической стороны.
Разъедающие Священный союз противоречия, однако, не успели еще вполне обнаружиться в первые годы. В 1818 г. на Аахенском конгрессе французскому первому министру Ришелье удалось добиться освобождения французской территории от постоя союзных войск, находившихся там в продолжение трех лет после Ватерлоо. Последствием этого акта было то, что к четырем державам-«победительницам» — России, Австрии, Пруссии и Англии — прибавилась пятая — Франция. Так «четырехвластие» (тетрархия), управлявшее делами Европы, превратилось в «пятивластие» (пентархию).
Получалось так, что Священному союзу трех самодержцев фактически помогала и конституционная Франция. Что касается конституционной Англии, то она помогала Священному союзу с первого момента его существования, хотя английской подписи и не было на самом акте о Священном союзе.
Но уже в первые семь лет обнаружилось, что Англия не во всем и не до конца может и хочет идти за Священным союзом. Конечно, из пяти великих держав, которые составляли в эти годы европейскую пентархию, наиболее близкой к революционному взрыву представлялась именно Англия. Лорд Кэслри, герцог Веллингтон, лорд Ливерпуль, сам принц-регент Георг, конечно, всецело принимали непримиримую позицию Священного союза в отношении к «революционной гидре». Однако, когда в Аахене, на конгрессе 1818 г., Александр I выдвинул идею создания чего-то вроде всеевропейского монархического ареопага с правильными периодическими съездами для рассмотрения текущих дел, английские делегаты — Кэстльри и Веллингтон — решительно этому воспротивились. Решение Англии вызвало недовольство Александра. Александру хотелось, чтобы вся «пентархия» осуществляла цели, выдвинутые Священным союзом. Политика царя между концом Аахенского конгресса 1818 г. и 20 октября 1820 г., когда собрался новый конгресс в городе Троппау, была колеблющейся, и даже организация русской дипломатической службы отражала эти колебания царя. Во главе министерства иностранных дел стояли, как это ни странно, два человека, — оба с правом доклада царю, о одинаковыми во всех отношениях правами и полномочиями. То были: Нессельроде и грек граф Каподистрия. Первый являлся носителем консервативных чувств и настроений; с начала и до конца своей чиновничьей карьеры он был представителем идей Священного союза. Каподистрия, патриот освобождающейся Греции, был исполнителем тех предначертаний Александра, которые являлись исчезающими отголосками неопределенного «либерализма» царя; прежде всего Каподистрия настраивал Александра в пользу греческого восстания. Каподистрия при этом играл на двух струнках царя: во-первых, освобождение Греции при русской помощи могло продвинуть русское влияние на Балканском полуострове, что давало возможность снова поставить вопрос о проливах; во-вторых, защита православного креста против магометанского полумесяца.
На конгрессе, который начался 20 октября 1820 г. в Троппау и закончился в Лайбахе 12 мая 1821 г., Меттерниху удалось побороть влияние Каподистрия. Меттерниху помогли два обстоятельства. Во-первых, самый конгресс в Троппау собрался вследствие ряда восстаний, происшедших в 1820 г. в Испании, в Неаполе, в ПьемонтеВо-вторых, к счастью Меттерниха, едва государи и дипломаты съехались в Троппау, как туда пришли известия о происшедшей в октябре (1820 г.) так называемой «семеновской истории», т. е. о демонстративных выступлениях солдат Семеновского гвардейского полка в Петербурге против гнусного палача и мучителя полковника Шварца, истязавшего солдат. Меттерниху удалось получить сведения об этом происшествии раньше, чем доехал до Александра. Меттерних представил Александру дело так, что и в России уже начинается нечто вроде испанских и неаполитанских событий. Все это побудило Александра отказаться от какого бы то ни было дипломатического вмешательства в греческие дела. Меттерних был очень доволен переменой в Александре, но он ему не доверял; на всякий случай, там же, в Троппау, Меттерних постарался сговориться с английским представителем Стюартом и устроил так, что враждебная позиция Англии по отношению к вмешательству России в греческие дела немедленно стала известна Александру. Кэстльри приказал Стюарту — решительно отклонить всякое участие Англии в намеченной Троппау-Лайбахским конгрессом интервенции Священного союза в Неаполе и Пьемонте, но приветствовать посылку туда австрийских войск. Что же касается Греции, то Кэстльри, не меньше Меттерниха, боялся переменчивого нрава Александра. Впрочем, сам Александр твердо решил окончательно отойти от греков. Меттерних торжествовал. Австрийская интервенция погасила революцию в Неаполе и в Пьемонте; греки были брошены на произвол турецкого султана. Оставались еще очаги национально-освободительного движения в Южной Америке, и еще не был восстановлен абсолютизм в Испании. Но и в этом направлении перед Священным союзом развертывались самые радужные перспективы. Для организации интервенции в Испании постановлено было собраться осенью 1822 г. в Вероне, в Северной Италии, принадлежавшей тогда Австрии.
Весной 1822 г. Меттерних постарался лично увидеться с лордом Кэстльри в Германии, куда тот приехал лечиться. Там они пришли к соглашению: если царь на предстоящем в Вероне конгрессе вздумает заговорить о вмешательстве в греческий вопрос, категорически этому воспротивиться. Кроме того, Кэстльри вполне согласился с Меттернихом, что интервенцию в Испании нужно поддержать. Кэстльри только предупреждал, что Англия не примет непосредственного вооруженного участия в этой интервенции. После этого соглашения Меттерних рассчитывал, что габсбургская держава может вполне опереться на Англию. Но неожиданное событие изменило все. В середине августа Англия и Европа были потрясены известием, что лорд Кэстльри перерезал себе перочинным ножом сонную артерию. Британский кабинет решил назначить Джорджа Каннинга на освободившийся пост.
Каннинг был по партийной принадлежности консерватором. Джордж Каннинг уже успел побывать министром в грозные наполеоновские времена, когда приходилось при выборе министров считаться и с их талантами. Полная беззастенчивость и решительность были свойственны Каннингу всегда когда того требовала поставленная им цель. Железная воля и холодный, ясный, быстро взвешивающий и решающий ум отличали его издавна. Дипломатическому штату, который Каннинг нашел при вступлении в должность в 1822 г., он доверял очень мало и почти всю работу делал сам, ни е кем не советуясь и не считаясь.
Крутой поворот английской дипломатии, связанный с именем Джорджа Каннинга, диктовался всей совокупностью внутренних обстоятельств тогдашней Англии. Каннинг видел, что рано или поздно аристократия должна будет пойти на уступки и дать буржуазии избирательную реформу, если не хочет революции, в которой пролетариат будет поддерживать буржуазию против аристократии. Он пришел к власти с особой программой действий, удачное выполнение которой могло, по его убеждению, предоставить промышленной, торговой, банковской буржуазии такие возможности, открыть перед этими кругами такие перспективы экономического подъема и развития, что угрожающая революционная опасность не могла не ослабеть. Следовало радикально изменить всю внешнюю политику, не бороться с национально-освободительными движениями в Европе, в Америке, а, напротив, всячески помогать этим движениям. Освобождающиеся народы, образуя новые государства, нуждаются и в промышленности, и в торговом флоте, и в финансах, — ничего этого у них на первых порах не будет, и за всем этим они будут обращаться прежде всего к Англии, если она станет их покровительницей и освободительницей.
Дело шло об активном дипломатическом противодействии всей политике Священного союза.
Веронский конгресс собрался в середине октября 1822 г. Каннинг не поехал туда сам, а послал Веллингтона, дав ему твердые инструкции не впутывать Англию ни в какие решения и постановления, которые могли бы заставить ее, прямо или косвенно, помогать готовящейся интервенции великих держав в Испании; препятствовать единоличному выступлению России против Турции; ни в коем случае не присоединяться ни к какому заявлению держав, где будет говориться об Испании, как о державе, имеющей права на обладание южноамериканскими колониями; не соглашаться признавать южноамериканских революционеров бунтовщиками против короля испанского Фердинанда VII.
Уже на первых заседаниях выяснилось, что Меттерних и Александр I стоят за французскую интервенцию. Но Веллингтон, представитель Англии, решительно высказался против интервенции.
Александр и Меттерних попытались притти к соглашению с французами относительно общих дипломатических шагов в Мадриде. 20 ноября они устроили совещание, на которое был приглашен и Веллингтон. Тут английский уполномоченный еще решительнее протестовал против затеваемого дела.
14 декабря 1822 г. Веронский конгресс закончил свои занятия. В феврале 1823 г. началась вооруженная французская интервенция, а уже 24 мая 1823 г. герцог Ангулемский, французский главнокомандующий, вошел в Мадрид. В сентябре Фердинанд VII был восстановлен во всей полноте самодержавной власти.
Это было последним триумфом Священного союза. В том же 1823 г. последовало первое решительное выступление Каннинга, первая его лобовая атака против дипломатии остальных четырех держав.
Каннинг решил не только не избегать столкновений с дипломатией держав Священного союза, но и принять открытый бой и померяться с ними силами.