В качестве основоположника системной теории западные исследователи чаще всего называют эмигрировавшего в США австрийского ученого Людвига фон Берталанфи, работы которого в этой области получили широкое признание в научных кругах. Однако это не означает, что системный подход существовал и раньше (его основные понятий использовались в работах Т. Гоббса, К. Маркса и Ф. Энгельса, В.И. Ленина, А. А Богданова «Всеобщая организационная наука (тектология)», в которой уже были проанализированы такие основополагающие понятия системного подхода, как «система», «элементы», «связи», «структура», «среда», «устойчивость», широкое распространение получили в политической социологии идеи, высказанные в книге Д. Истона «Системный анализ политической жизни» (политическая система рассматривается в ней в виде определенной совокупности отношений, находящейся в непрерывном взаимодействии со своей внешней средой через механизмы «входов» и «выходов», в соответствии с базовыми идеями кибернетики). Исходным для нее является понятие «система», которое Л. фон Берталанфи определяет как «совокупность элементов, находящихся во взаимодействии друг с другом». «Элементы» — это простейшие составные части системы, а если удается разложить элементы дальше, на элементы второго порядка, то и этих в их еще более узкой среде, и т. д., насколько позволит достигнутый уровень приемов анализа». В этом смысле каждый элемент системы может выступать как «подсистема», обладающая своей совокупностью элементов. «Среда» есть то, что влияет на систему и с чем она взаимодействует. Различают два вида среды: внешняя среда (окружение системы) и внутренняя среда (контекст).Содержание понятия «структура» имеет несколько аспектов, отражающих различные степени сложности системы: а) соотношение элементов системы; б) способ организации элементов в систему; в) совокупность принуждений и ограничений, которые вытекают из существования системы для ее элементов. В свою очередь, «функции» системы — это ее реакция на воздействия среды, направленная на сохранение определенного типа отношений между элементами системы, то есть ее «устойчивости». Особенности и основные направления системного подхода к анализу Международных отношений. К числу общих особенностей международных отношений относится то, что по своему характеру они являются социальными отношениями, из чего следует, что международные системы относятся к типу социальных систем. Это означает, что они должны рассматриваться как сложные адаптирующиеся системы. Кроме того, социальные — в том числе и международные — системы принадлежат, как правило, к особому типу открытых и слабоорганизованных систем. Пространственные границы международных систем носят, чаще всего, условный характер.
Еще одна общая особенность международных отношений, которая оказывает влияние на системный подход к их изучению, связана с тем, что их основные элементы представлены социальными общностями, группами и отдельными индивидами. Отсюда следует, что международные системы — это системы взаимодействия людей, руководствующихся в своих действиях волей, сознанием, ценностными ориентациями и т.п. В свою очередь, это означает, что, определяющие факторы международной системы связаны с такими феноменами, как выбор, мотивации, восприятие и т.п.
Третья общая особенность международных отношений, которая с необходимостью должна приниматься во внимание при системном подходе к их изучению, заключается в том, что они
являются по преимуществу политическими отношениями, главным звеном которых остаются взаимодействия между государствами. Поэтому, например, ядром глобальной международной системы является система межгосударственных отношений.
Что касается специфических особенностей международных отношений, то главная из них состоит в том, что, как уже было показано, они характеризуются отсутствием верховной власти и «плюрализмом суверенитетов». С этим связан свойственный международным системам низкий уровень внешней и внутренней централизации. Иначе говоря, международные системы — это социальные системы особого типа, отличающиеся слабой степенью интеграции элементов в целостности, а также значительной автономией этих элементов. Разумеется, степень такой автономии нельзя абсолютизировать: международные отношения характеризуются не только конфликтом интересов, но и взаимозависимостью акторов. А интегрированное общество (внутриобщественные отношения), в свою очередь, не избавлено от конфликтного измерения, которое при некоторых условиях может придать ему черты определенной анархии, свойственные международным отношениям.
Различия в понимании специфики международных отношений и, соответственно, особенностей международных систем влекут за собой разные подходы к их изучению. Существует несколько таких подходов: традиционно-исторический, историко-социологический, эвристический, смешанный и эмпирический. В основе традиционно-исторического подхода лежит использование понятия «международная система» для обозначения дипломатических отношений между государствами в тот или иной исторический период, в том или ином регионе. Основной недостаток подобного «панорамного» подхода состоит в том, что он не нацеливает на поиск закономерностей функционирования международных (а вернее сказать, межгосударственных) систем, ограничиваясь, как правило, описанием взаимодействий между главными акторами — великими державами, тогда как главное в системном подходе — именно в убежденности относительно существования закономерных связей между характером международных систем и поведением их основных элементов — международных акторов.
Р. Арон, являющийся одним из основателей историко-социологического подхода к изучению международных отношений, делает отправным пунктом своих размышлений о международных системах опыт истории, отклоняя любую попытку конструирования абстрактных моделей. Понимая, что «анализ типичной международной системы не дает возможности предвидеть дипломатическое событие или диктовать правителям линию поведения, соответствующую типу системы», Р. Арон считал, что системный подход позволяет выявить ту долю социального детерминизма, которая имеется в функционировании международных отношений, и потому рассматривал его как необходимый элемент их изучения. В отличие от Р. Арона, американский исследователь М. Каплан далек от ссыпок на историю, считая исторические данные слишком бедными для теоретических обобщений. Основываясь на общей теории систем и системном анализе, он конструирует абстрактные теоретические модели, призванные способствовать лучшему пониманию международной реальности. Исходя из убежденности в том, что анализ возможных международных систем предполагает изучение обстоятельств и условий, в которых каждая из них может существовать или трансформироваться в систему другого типа, он задается вопросами — почему та или иная система развивается, как она функционирует, по каким причинам приходит в упадок? В этой связи М. Каплан выделяет пять переменных, свойственных каждой системе: основные правила системы; правила трансформации системы; правила классификации акторов; их способностей и информации. Главными из них являются первые три группы переменных. Так, «основные правила» описывают отношения между акторами, поведение которых зависит не столько от индивидуальной воли и особых целей каждого, сколько от характера системы, компонентом которой они являются. «Правила трансформации» выражают законы изменения систем. Наконец, к «правилам классификации акторов» относятся их структурные характеристики, в частности существующая между ними иерархия, которая также оказывает влияние на поведение каждого актора. Несмотря на абстрактный характер подхода М. Каплана к исследованию международных систем, за который его много критиковали, такой подход обладает и определенными достоинствами методологического характера, что позволило квалифицировать его как эвристический. Другой американский ученый, Р. Роузкранс, предпринял попытку синтеза историко-социологического и эвристического подходов. Основываясь на изучении конкретных исторических ситуаций, он выделяет девять последовательных международных систем, соответствующих определенным историческим периодам. Затем он проводит системный анализ каждой из них с целью нахождения факторов, способствующих стабильности системы, или же, наоборот, влияющих на ее дестабилизацию. Подобный же подход использовал и Дж. Френкел, который сделал попытку проследить историческую эволюцию международных отношений, основываясь на их системных характеристиках и, в частности, на особенностях их структуры. По мнению Б. Корани, описываемый комплексный подход имеет целый ряд преимуществ: он более конкретен и ясен по сравнению с подходом М. Каплана; он базируется на солидном эмпирическом материале, накопленном специалистами-историками, на достижениях политологии и других социальных дисциплин; наконец, он характеризуется удобством и простотой с точки зрения как проверки его выводов, так и использования в качестве самостоятельного метода изучения международных систем.
Наконец, существует и такой подход к системному изучению международных отношений, который может быть назван эмпирическим подходом, поскольку опирается на реально существующие в практике международных отношений взаимодействия в рамках определенных географических регионов. От традиционно-исторического подхода его отличает стремление объяснить особенности международно-политической ситуации в том или ином регионе планеты спецификой сложившихся здесь системных связей, раскрыть степень влияния, которую оказывают на поведение акторов такие факторы, как общерегиональное соотношение сил, социокультурные реалии, региональные международные организации и т. п. Иначе говоря, данный подход отличает поиск закономерностей, объясняющих поведение международных акторов, и дедуктивность выводов относительно существования и содержания таких законов.
Типы и структуры международных систем. Раньше уже упоминалось о том, что разные подходы к системному изучению международных отношений обусловливают многообразие различных типологий международных систем. Действительно, в зависимости от пространственно-географических характеристик выделяют, например, общепланетарную международную систему и ее региональные подсистемы-компоненты, элементами которых, в свою очередь, выступают субрегиональные подсистемы.
Так, Ф. Брайар и М.-Р. Джалили считают, что существование планетарной международной системы, накладывающей свой отпечаток на всю международную жизнь, стало бесспорной политической реальностью уже в годы начала глобального противоборства между СССР и США, приобретя новые существенные черты с возникновением на политической карте мира в качестве самостоятельных международных акторов постколониальных государств. В результате планетарная международная система вплоть до начала девяностых годов характеризовалась наличием двух главных конфликтных линий, или «осей», разделяющих, с одной стороны, Запад и Восток (идеологическое, политическое, военно-стратегическое противоборство), а с другой — Север и Юг (т.е. экономически отсталые и развитые страны). Однако, несмотря на относительную целостность планетарной международной системы, в ней неизбежны и определенные разрывы, обусловленные тем, что ряд международных взаимодействий не вписывается в нее, обладает своей автономией. Таково следствие региональных подсистем — «совокупности специфических взаимодействий, в основе которых лежит общая географическая принадлежность»
Авторы книги «Система, структура и процесс развития современных международных отношений» рассматривают региональные (а также групповые и двусторонние) аспекты взаимодействий государств как структурные уровни межгосударственной системы. По сравнению с вышеприведенной типологией, такой подход выгладит более логичным, так как, обозначая место такого рода системы в общей системе международных отношений, он позволяет не сводить последнюю к межгосударственной системе.
Впрочем, в любом случае, основным недостатком регионального подхода остается отсутствие достаточно четких критериев для выделения того или иного региона как объекта изучения, что может иметь негативные последствия для общего понимания происходящих в них международно-политических процессов. В качестве относительно самостоятельной — функциональной системы — в литературе нередко рассматриваются виды международных (межгосударственных) отношений: экономическая, политическая, военно-стратегическая и т.п. системы.
В зависимости от целей исследования, его объектом могут выступать и такие типы международных систем, как стабильные и нестабильные (революционные), конфликтные и кооперативные, открытые и закрытые и т.п. В то же время многообразие типологий международных систем не должно вводить в заблуждение. Практически на любой из них лежит заметная печать теории политического реализма: в основе их выделения, какими бы внешними критериями оно не руководствовалось, лежат, как правило, определение количества великих держав или сверхдержав, распределение власти, межгосударственные конфликты и т.п. понятия из словаря традиционного направления в науке о международных отношениях.
Распространенная типология международных систем М. Каплана включает шесть типов систем, большинство из которых (за исключением двух) носит гипотетический, априорный характер. Первый тип — это «система единичного вето», в которой каждый актор располагает возможностью блокировать систему, используя определенные средства шантажа. В то же время каждый способен и энергично сопротивляться подобному шантажу, каким бы сильным ни было оказывающее его государство. Любое государство способно защитить себя от любого противника. Подобная ситуация может сложиться, например, в случае всеобщего распространения ядерного оружия. Второй тип — «система баланса сил» — характеризуется мультиполярностью. По мнению М. Каплана, в рамках такой системы должно существовать не менее пяти великих держав. Если же их число будет меньше, то система неминуемо трансформируется в биполярную. «Гибкая биполярная система» представляет собой третий тип. В ней сосуществуют акторы-государства и новый тип акторов — союзы и блоки государств, а также универсальные акторы (международные организации). В зависимости от внутренней организации двух образующих ее блоков, существует несколько вариантов гибкой биполярной системы. Она может быть сильно иерархизированной и авторитарной, когда воля главы коалиции навязывается ее союзникам. И она может быть неиерархизированной, если линия блока формируется путем взаимных консультаций между относительно автономными друг от друга государствами. Четвертый тип представлен «жесткой биполярной системой». Для нее характерна та же конфигурация, что и для предшествующего типа, но, в отличие от него, оба блока организованы здесь строго иерархизированным образом. В жесткой биполярной системе исчезают неприсоединившиеся и нейтральные государства, которые существовали в мягкой биполярной системе. Универсальный актор играет здесь весьма ограниченную роль и не в состоянии оказать давление на тот или иной из блоков. В рамках обоих полюсов осуществляется эффективное урегулирование конфликтов, формирование направлений дипломатического поведения, применение совокупной силы. «Универсальная система» как следующий тип фактически соответствует федерации. Она выражает преобладающую роль универсального актора. Такая система предполагает значительную степень политической однородности международной среды и базируется на солидарности национальных акторов и универсального актора.
Концепция М. Каплана оценивается в специальной литературе достаточно критически — прежде всего за ее умозрительный, спекулятивный характер, оторванность от реальной действительности и т.п. Вместе с тем признается, что это была одна из первых попыток серьезного исследования, специально посвященного проблемам международных систем с целью выявления законов их функционирования и изменения.
Специализация. № 3 Военно-стратегическая безопасность. Военная опасность - состояние, характеризующееся существованием потенциальной возможности применения военной силы против государства для достижения политических и иных целей каким-либо субъектом военно-политических отношений. Отличие военной угрозы состоит в том, что она указывает не на потенциальную возможность, а на реально обозначившееся намерение одной из сторон применить военную силу. Военная угроза представляет собой более высокую степень напряженности, которая характеризуется открытым противостоянием сторон, их намерениями разрешить существующие противоречия военно-силовыми методами.
Военная опасность не обязательно связана с началом военных приготовлений противоположной стороны. Ее источники, как правило, скрыты от поверхностного взгляда людей. Ими могут быть самые различные явления и процессы общественной жизни: пересечение политических интересов людей, социальных групп, классов, государств или коалиций стран; противоречия на экономической, социальной, этнической или религиозной почве; производство и накопление ядерных или обычных вооружений; наличие и развертывание массовых армий; угроза экологических катастроф в результате неосторожного обращения или преднамеренного использования боевых средств и многое другое.
Поскольку военная опасность предполагает возможность применения военной силы для решения возникающих противоречий и этим она отличается от других видов опасности государству, стране, главным ее признаком является наличие связи рассматриваемого явления с военно-силовыми методами разрешения возникающих противоречий. Характерными признаками военной опасности для страны можно считать: наличие острых противоречий, разрешение которых возможно лишь с применением военной силы; наличие у одной из сторон достаточного количества военных сил и средств для разрешения противоречия в свою пользу или способность государства создать такие силы в перспективе; наличие у лидеров или правительств политической воли или решимости пойти на применение силы, способности использовать вооруженные силы для разрешения возможного конфликта; наличие надежных союзников среди государств, их коалиций или иных субъектов военно-политических отношений; благоприятные геополитические условия и реальная (либо прогнозируемая) военно-политическая обстановка для осуществления военных акций и т.д.
Источники военной угрозы проявляются, как правило, в области военно-политических отношений. Их признаки обнаруживаются в конкретных военно-дипломатических и военно-экономических акциях сторон, в действиях войск (сил), активизации информационно-психологического противоборства и диверсионно-разведывательной деятельности государств. Такими признаками являются: резкое обострение противоречий и вступление их в завершающую стадию подготовки к использованию силы (исчерпаны последние политические средства для разрешения конфликта); создание противостоящей стороной необходимых группировок вооруженных сил и других военных формирований и средств, способных к выполнению задач; решимость политического руководства противостоящей стороны использовать военную силу; организация широкой поддержки массами избранного руководством курса на силовое разрешение конфликта; резкая активизация психологической и информационной борьбы; дипломатические демарши, ужесточение военно-экономической блокады; проведение мобилизации (полной или частичной) в стране; наличие благоприятной военно-политической обстановки для развязывания военного конфликта; усиление активности вооруженных сил вблизи границ другого государства и т.д.
Окончание холодной войны совпало с кардинальным изменением места и роли фактора военной безопасности в мировой политике. В конце 80-х - 90-х годах наблюдается масштабное сокращение глобального потенциала военной конфронтации холодной войны. Со второй половины 80-х годов устойчиво снижаются мировые расходы на оборону. В рамках международных договоров и в порядке односторонних инициатив осуществляется беспрецедентное в истории сокращение ракетно-ядерных, обычных вооружений и личного состава вооруженных сил. Снижению уровня военной конфронтации способствовали значительная передислокация вооруженных сил на национальные территории, развитие мер доверия и позитивного взаимодействия в военной области. Идет процесс конверсии большой части мирового военно-промышленного комплекса. Параллельная активизация ограниченных конфликтов на периферии центральной военной конфронтации времен холодной войны при всей их драматичности и «неожиданности» на фоне мирной эйфории, характерной для конца 80-х годов, по масштабам и последствиям не может сравниться с ведущей тенденцией демилитаризации мировой политики. Развитие этой тенденции имеет несколько фундаментальных причин. Преобладающая демократическая монотипность мирового сообщества, а также интернационализация мировой экономики сокращают питательную политико-экономическую среду глобального института войны. Не менее важным фактором является неопровержимо доказанное всем ходом холодной войны революционное значение характера ядерного оружия. Создание ядерного оружия означало в широком плане исчезновение возможности победы для какой-либо из сторон, что на протяжении всей предыдущей истории человечества являлось непременным условием ведения войн. Ядерное оружие сделало холодную войну разновидностью «вынужденного мира» между ядерными державами. На пути всеобщего ядерного разоружения стоит несколько фундаментальных препятствий. Полный отказ от ядерного оружия означает и исчезновение его основной функции - сдерживания войны, в том числе и обычной. Кроме того, ряд держав, например Россия или Китай, могут рассматривать наличие ядерного оружия в качестве временной компенсации относительной слабости их потенциалов обычных вооружений, а вместе с Великобританией и Францией - и как политический символ великодержавности. Наконец, тот факт, что даже минимальные потенциалы ядерного оружия могут служить эффективным средством сдерживания войны, усвоили и другие страны, особенно находящиеся в состоянии локальных холодных войн с соседями, например Израиль, Индия, Пакистан.
Задачи в области сохранения и укрепления режимов нераспространения сегодня оттесняют в плане приоритетности классическую проблему сокращения стратегических вооружений. Другой актуальной проблемой является феномен локальных конфликтов. Окончание холодной войны сопровождалось заметной активизацией локальных конфликтов. Большинство из них были, скорее, внутригосударственными, чем международными, в том плане, что вызвавшие их противоречия были связаны с сепаратизмом, борьбой за власть или территорию в рамках одного государства. Большая часть конфликтов стала результатом распада Советского Союза, Югославии, обострения национально-этнических противоречий, проявление которых ранее сдерживалось авторитарными системами или блоковой дисциплиной холодной войны. Другие конфликты, например в Африке, стали следствием ослабления государственности и экономической разрухи. Третья категория - это длительные «традиционные» конфликты на Ближнем Востоке, в Шри-Ланке, Афганистане, вокруг Кашмира, которые пережили завершение холодной войны, или вспыхнули вновь, как это случилось в Камбодже. Новая ситуация в области глобальной военной безопасности в целом определяется тенденцией к ограничению использования войны в классическом понимании. Но одновременно возникают новые формы применения силы, например «операция по гуманитарным причинам». В сочетании с изменениями в социально-политической и экономической областях такие процессы в военной сфере оказывают серьезное влияние на формирование новой системы международных отношений.
ВТР выразится в нескольких процессах: 1. Поэтапная или координальная замена целого ряда существующих родов войск или их или их усовершенствование посредствам научно-технического прогресса. (система систем, киборги, роботы, беспилотные машины) Договор СНП 2002 г. Привел к переоборудованию с американской стороны ядерных носителей высокоточными. 2. Революция в системе командования. Именно это незримое присутствие верховного командования рядом с пилотом или танкистом ставит серьезную проблему централизации власти. Хотя в армии много говорят о передаче максимальных полномочий низшему звену военного руководства, лишь немногие военачальники справляются с искушением вмешиваться в действия подчиненных. И чем легче им будет узнать, что происходит на линии фронта — даже пролегающего за десять тысяч миль от командного пункта, — тем охотнее они будут руководить ходом операций. Такие же возможности появятся и у политических лидеров. И хотя большинство из них пока не склонны вмешиваться в дела военных, в будущем таких ситуаций исключить нельзя. 3. Уменьшение сроков конфликта, смена приоритетов в выборе ТВД (новые сменили старые)
Новые акценты военно-технической революции заключаются в: 1. Смена держав-мировых лидеров и рост влияния некоторых стран 2. Лидирующим державам необходимо четко расставлять приоритеты своей внешней политики и военно-стратегических планов. Проще говоря: нужно отдавать себе отчет – зачем это все нужно и что для этого необходимо.
Существует ряд факторов, повышающих уровень военной опасности для Российской Федерации. Прежде всего, это: переход НАТО к практике силовых (военных) действий вне зоны ответственности блока и без санкции Совета Безопасности ООН; увеличивающийся технологический отрыв ряда ведущих держав и наращивание их возможностей по созданию вооружений и военной техники нового поколения. Такая ситуация может подтолкнуть их к качественно новому этапу гонки вооружений; затянувшийся процесс реформирования военной организации и оборонного промышленного комплекса Российской Федерации, недостаточное финансирование национальной обороны и несовершенство нормативной правовой базы. Как результат - критически низкий уровень оперативной и боевой подготовки Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, недопустимое снижение обеспеченности войск (сил) современным вооружением, военной и специальной техникой, крайняя острота социальных проблем.
Основными источниками возникновения конфликтных ситуаций могут стать сохраняющаяся кризисная обстановка в отдельных регионах континента, вызванная наличием экономических, этнополитических, территориальных, религиозных и других противоречий в условиях действия несовершенных механизмов по их урегулированию.
В качестве потенциальной опасности в более отдаленной перспективе следует рассматривать создание к 2003 году в соответствии с решениями Европейского союза европейских сил быстрого реагирования. Их главные задачи - проведение операций по осуществлению гуманитарных интервенций.
Данный курс Европейского союза подкрепляется межгосударственной консолидацией европейской оборонной промышленности. Особенно быстрыми темпами он проходит в аэрокосмической и электронной сферах, являющихся ключевыми в военно-промышленной базе современных государств. К концу текущего десятилетия ЕС сможет приобрести собственные, независимые от НАТО (фактически от США) разведывательно-коммуникационную инфраструктуру, систему управления боевыми операциями и военно-транспортную авиацию. В случае реализации заявленного курса ЕС получит возможность оказывать военно-политическое давление (вплоть до силового) на Россию с целью обеспечения собственных интересов. Кроме того, Великобритания и Франция не собираются отказываться от ядерного оружия.
Наибольшую опасность для России будет представлять Североатлантический союз и его вооруженные силы. Мероприятия военно-политического руководства блока будут по-прежнему направлены на превращение альянса в единственную организацию, способную диктовать свои военно-политические и экономические требования не только в Европе, но и за ее пределами. При этом наряду с повышением политической активности, руководство блока значительное внимание будет уделять укреплению военной составляющей альянса.
Расширение НАТО представляет для России угрозу военно-стратегического характера. В результате дальнейшего расширения НАТО происходит утрата Россией стратегического предполья, что коренным образом меняет подход к обороне страны.
Ситуация может стать еще более опасной в случае размещения на территории стран Восточной Европы и Балтии группировок войск (сил) альянса, в том числе ядерных. В результате практического осуществления подобных планов значительно сократится время стратегического предупреждения, что существенно ограничит возможности по принятию адекватных мер в случае внезапной агрессии.
В-третьих, в настоящее время расширение альянса и другие его различные акции представляют собой не только экспансию политическую, экономическую, военную, но и экспансию культурно-цивилизационную, направленную на ликвидацию историко-культурной идентичности России.
Потенциальной опасностью для России является коренное изменение соотношения военно-морских сил в пользу соседних государств. При сохранении нынешних тенденций, к 2005 г. наш флот будет уступать на Черном море ВМС Турции - в два, на Балтике Швеции также в два раза, Германии - в четыре. Па Дальнем Востоке разрыв в соотношении военно-морских сил в пользу других государств будет еще более значительным.
Военно-политическая обстановка на Юге сохранится наиболее сложной и противоречивой. Она будет характеризоваться крайним динамизмом и в высшей степени непредсказуемостью развития событий.
Этот регион, как никакой другой, является объектом пристального интереса различных сил, ведущих борьбу за передел в нем сфер влияния. Наиболее отчетливо это проявляется через действия США, которые посредством ведения антитеррористической операции в Афганистане, используя сложную внутриполитическую и религиозную обстановку в этой стране, высокую степень криминализации (производство и транзит наркотиков), закрепляют свое влияние в Центральной Азии.
Деятельность Турции будет направлена на достижение своих политических, экономических и военно-стратегических целей, главными из которых являются ослабление России и ее связей с государствами СНГ, втягивание их в международные исламские организации с перспективой создания некоего мусульманского блока в противовес России, использование природных ресурсов, научно-технического потенциала и рынков Кавказа и Центральной Азии в качестве естественной составной части турецкого экономического пространства.
Индия будет стремиться к обеспечению стабильности в районах, граничащих с Пакистаном. При этом подход Индии к региональной безопасности в значительной мере будет определяться ее стремлением играть доминирующую роль в Южной Азии и бассейне Индийского океана. Определенное место в такой деятельности Индия отведет практической реализации своих планов по созданию Ассоциации регионального сотрудничества государств зоны Индийского океана, рассчитывая занять в ней ведущие позиции.
Сохранится тенденция ряда ведущих стран к обладанию оружием массового поражения и средствами его доставки (Ирак, Иран, Израиль). Более того, Пакистан официально заявил, что обладает ядерным потенциалом.
Наиболее опасным является продолжающееся распространение ракетно-ядерной и химической технологий (Израиль. Ливия, Ирак, Иран, Пакистан) и увеличение в регионе запасов современных наступательных вооружений.
Военно-политическая обстановка на Востоке остается сложной. Положительными тенденциями являются: расширение связей России с Китаем, Японией, Южной Кореей и странами АСЕАН; попытки создать в Азиатско-Тихоокеанском регионе коллективную систему поддержания мира и урегулирования спорных проблем; снижение напряженности на Корейском полуострове. Негативное воздействие на ее развитие оказывают политика США, Японии и Китая по установлению лидерства в регионе.
Анализ угроз военной безопасности Российской федерации будет неполным, если не упомянуть о таком долговременном факторе, негативно влияющем на развитие общественных отношений в России и в ряде сопредельных государств, как терроризм. Терроризм в чистом виде, как это имело место при нападении чеченских бандитов на Дагестан или во время воздушных атак на Нью-Йорк и Вашингтон, встречается не часто. Современный терроризм тесно связан с наркобизнесом, незаконной торговлей оружием, изготовлением и распространением фальшивых денег, с перемещением капитала, его отмыванием и даже с созданием легальных торговых фирм.
Всесторонний анализ данной проблемы и условий, в которых она развивается, позволяет сделать прогноз о дальнейшем усилении агрессивности, увеличении организационно-тактического потенциала и росте профессионального уровня международного терроризма за счет приобретения опыта проведения крупномасштабных и дерзких акций, совершенствования специальной подготовки террористов за счет активного использования наемничества, тесного смыкания политических террористических структур с преступными сообществами, а также использования ими принципиально новых форм политического противоборства.
Военная политика проводится на основании положений, разработанных в военной доктрине государства. Военная доктрина Российской Федерации представляет собой совокупность официальных взглядов (установок), определяющих военно-политические, военно-стратегические и военно-экономические основы обеспечения военной безопасности Российской Федерации.
В Военной доктрине конкретизируются применительно к военной сфере установки Концепции национальной безопасности Российской Федерации.
Военная доктрина носит оборонительный характер, что предопределяется органическим сочетанием в ее положениях последовательной приверженности миру с твердой решимостью защищать национальные интересы, гарантировать военную безопасность Российской Федерации и ее союзников.
Правовую основу Военной доктрины составляют Конституция Российской Федерации, федеральные законы и другие нормативные правовые акты Российской Федерации, а также международные договоры Российской Федерации в области обеспечения военной безопасности.
Концепция нац.без-сти РФ – 1997 г. Стратегия нац.безоп-сти – 2009 г.